Андрей Белый. ЗВЕЗДА. Новые стихи



 
ХРИСТИАНУ МОРГЕНШТЕРНУ*
 
Старшему брату в Антропософии


Ты надо мной – немым поэтом –
Голубизною глаз блеснул,
И засмеявшись ясным светом,
Сквозную руку протянул.

В воспоминанье и доныне
Стоишь святыней красоты –
Ты в роковой моей године:
У роковой своей черты.**

Тебя, восставшего из света,
Зовет в печали ледяной –
Перекипевшая планета,
Перегремевшая войной;

В часы возмездия подъявший
Свои созвездия над ней, –
В тысячелетья просиявший
Тысячесветием огней, –

Как и тогда, во мне воскресни,
Воспламенясь, ко мне склони
Свои просвеченные песни
В грозой отмеченные дни.

1918
Москва                                                                                                         

__________________
*"Моргенштерн" значит "Звезда утра".
** С Христианом Моргенштерном автор встретился
за 2 месяца до его смерти.



ЗВЕЗДА


Упал на землю солнца красный круг.
И над землей, стремительно блистая,
Приподнялась зеркальность золотая
И в пятнах пепла тлела.
Все вокруг вдруг стало: и – туманисто; и – серо...

Стеклянно зеленеет бирюза,
И яркая заяснилась слеза –
Алмазная, алмазная Венера.

1914
Арлесгейм



САМОСОЗНАНИЕ


Мне снились: и море, и горы...
Мне снились...

Далекие хоры
Созвездий
Кружились
В волне мировой...

Порой метеоры
Из высей катились,
Беззвучно
Развеявши пурпурный хвост надо мной.

Проснулся – и те же: и горы,
И море...

И долгие, долгие взоры
Бросаю вокруг.

Все то же... Докучно
Внимаю,
Как плачется бездна:

Старинная бездна лазури;
И – огненный, солнечный
Круг.

Мои многолетние боли –
Доколе?..

Чрез жизни, миры, мирозданья
За мной пробегаете вы.

В надмирных твореньях, –
В паденьях –

Течет бытие... Но – о, Боже! –

Сознанье
Все строже, все то же –

Все то же
Сознанье
Мое.

1914
Базель



КАРМА

Н. А. Григоровой


1

Мне грустно... Подожди... Рояль,
Как будто торопясь и споря,
Приоткрывает окна в даль
Грозой волнуемого моря.

И мне, мелькая мимо, дни
Напоминают пенной сменой,
Что мы – мгновенные огни –
Летим развеянною пеной.

Воздушно брызжут дишканты
В далекий берег прежней песней...
И над роялем смотришь ты
Неотразимей и чудесней.

Твои огромные глаза!
Твои холодные объятья!
Но – незабытая гроза –
Твое чернеющее платье.


2

Мы – роковые глубины,
Глухонемые ураганы, –
Упали в хлынувшие сны,
В тысячелетние туманы.

И было бешенство огней
В водоворотах белой пены.
И – возникали беги дней,
Существований перемены.

Мы были – сумеречной мглой,
Мы будем – пламенные духи.
Миров испепеленный слой
Живет в моем проросшем слухе.


3

И знаю я; во мгле миров:
Ты – злая, лающая Парка,
В лесу пугающая сов,
Меня лобзающая жарко.

Ты – изливала надо мной
Свои бормочущие были
Под фосфорической луной,
Серея вретищем из пыли.

Ты, возникая из углов,
Тянулась тенью чернорогой,
Подняв мышиный шорох слов
Над буквой рукописи строгой.

И я безумствовал в ночи
С тысячелетнею старухой;
И пели лунные лучи
В мое расширенное ухо.


4

Летучим фосфором валы
Нам освещают окна дома.
Я вижу молнии из мглы
И – морок мраморного грома.

Твое лучистое кольцо
Блеснет над матовою гаммой;
И – ночи веют мне в лицо
Своею черной орифламмой.

И – возникают беги дней,
Существований перемены,
Как брызги бешеных огней
В водоворотах белой пены.

И знаю я: во мгле миров
Ты – злая, лающая Парка,
В лесу пугающая сов,
Меня лобзающая жарко.


5

Приемлю молча жребий свой,
Поняв душою безглагольной
И моря рокот роковой,
И жизни подвиг подневольный.

1917
Поворовка



СОВРЕМЕННИКАМ


Туда, во мглу Небытия,
Ты безвременным, мертвым комом
Катилась, мертвая земля,
Над собирающимся громом.

И словно облак обволок
Порядок строя мирового,
И прозирающий зрачок,
И прорастающее слово.

Толчками рухнувших Мессин,
Провалом грешной Мартиники
Среди неузнанных руин
Приподымался смысл великий,

Разили грозные огни
Все беспокойней, все нестройней –
Нечеловеческие дни,
Нечеловеческие бойни...

И я к груди земли приник
И понял: в гром землетрясений
Склоняет исполинский лик
Из дней глаголющий нам Гений.

Он – Справедливый Судия –
Мерцая мрачным приговором,
Давно смятенного меня
Опламенил глухим прозором.

И видел там, за громом битв
Восстанье Светлого Завета
В волне рыданий и молитв,
И набегающего Света.

И ныне знаю: морок злой
Нас обуявших ослеплений
Перегорит, как ветхий слой,
И Солнце спустится, как гений, –

И громовая полоса
Огнем палящая глазницы –
Далекий грохот колеса
Золотордяной колесницы.

1918
Москва



ВОЙНА


Разорвалось затишье грозовое...
Взлетает ввысь громовый вопль племен.
Закручено все близкое, родное,
Как столб песков в дали иных времен.

А – я, а – я?.. Былое без ответа...
Но где оно?.. И нет его... Ужель?
Невыразимые, – зовут иных земель
Там волны набегающего света.

1914
Арлесгейм



 А. М. ПОЦЦО


Пройдем и мы: медлительным покоем
В полет минут.
Проходит все: часы полночным боем
По-прежнему зовут.
 
Страна моя, страна моя родная!
Я – твой, я – твой:
Прими меня, рыдая... И не зная!
Покрой сырой травой.

Разгулом тех же пламенных закатов
Гори в груди,
Подъявши стаи зарев и набатов...
Зови Его, – гуди!

Пусть мы – в ночи! Пусть – ночи бездорожий!
Пусть – сон и сон!..
В покое зорь и в предрассветной дрожи
За ночью – Он!

1916
Дорнах



А. М. ПОЦЦО


Я слышал те медлительные зовы...
И – Ты...
И вот зовут... Ждет, Кто-то, Бирюзовый,
У роковой черты.

И там – в окне – прорезались Вогезы,
И там – в окне –
Отчетливо грохочут митральезы...
Пора – тебе и мне!

И я стою, шепча слова молитвы...
Судьба – веди!
Ты – в грохоты неумолимой битвы
О, Господи, сойди!

Свод неба тот же – бледнобирюзовый...
И там – набат!..
Идет – туда: в молитвы, в зори, в зовы,
В громa, в рои гранат.

1916
Дорнах



АСЕ


Едва яснеют огоньки.
Мутнеют склоны, долы, дали.
Висят далекие дымки,
Как безглагольные печали.

Из синей тьмы летит порыв...
Полыни плещут при дороге.
На тучах – глыбах грозовых –
Летуче блещут огнероги.

Невыразимое – нежней...
Неотразимое – упорней...
Невыразимы беги дней,
Неотразимы смерти корни.

В горючей радости ночей
Ключи ее упорней бьются:
В кипучей сладости очей
Мерцаньем маревым мятутся.

Благословенны: – жизни ток,
И стылость смерти непреложной,
И – зеленеющий листок,
И – ветхий корень придорожный.

1916
Дорнах



РАЗВАЛЫ


Есть в лете что-то роковое, злое...
И – в вое злой зимы...
Волнение, кипение мирское!
Плененные умы!

Все грани чувств, все грани правды стерты;
В мирах, в годах, в часах
Одни тела, тела, тела простерты,
И – праздный прах.

В грядущее проходим – строй за строем –
Рабы: без чувств, без душ...
Грядущее, как прошлое покроем,
Лишь грудой туш.

В мятеж миров, – в немаревные муки.
Когда-то спасший нас, –
Простри ж и Ты измученные руки, –
В который раз.

1916
Москва



ВЯЧЕСЛАВУ ИВАНОВУ

Случится то, чего не чаешь...
Ты предо мною вырастаешь –
В старинном, черном сюртуке,
Средь старых кресел и диванов,
С тисненым томиком в руке:

"Прозрачность. Вячеслав Иванов".


Моргает мне зеленый глаз, –
Летают фейерверки фраз
Гортанной, плачущею гаммой:
Клонясь рассеянным лицом,
Играешь матовым кольцом
С огромной, ясной пентаграммой.

Нам подают китайский чай.
Мы оба кушаем печенье;
И – вспоминаем невзначай
Людей великих изреченья;
Летают звуки звонких слов,
Во мне рождая умиленье,
Как зов назойливых рогов,
Как тонкое, петушье пенье.

Ты мне давно, давно знаком –
(Знаком, быть может, до рожденья) –
Янтарно-розовым лицом,
Власы колеблющим перстом
И – длиннополым сюртуком
(Добычей, вероятно, моли) –
Знаком до ужаса, до боли!

Знаком большим безбровым лбом
В золотокосмом ореоле.

1916
Москва



АСЕ


В безгневном сне, в гнетуще-грустной неге
Растворена так странно страсть моя...
Пробьет прибой на белопенном бреге,
Плеснет в утес соленая струя.

Вот небеса, наполнясь, как слезами,
Благоуханным блеском вечеров,
Блаженными блистают бирюзами
И – маревом моргающих миров.

И снова в ночь чернеют мне чинары.
Я прошлым сном страданье утолю:
Сицилия... И – страстные гитары...
Палермо, Монреаль, Радес... Люблю!..

1917
Демьяново



ШУТКА


В
Долине
Когда-то
Мечтательно

Перед
Вами
Я, –

Старый
Дурак, –

Игрывал
На
Мандолине.

Вы –
Внимали
Старательно.

И –
– Стародавний Зодиак.

Как-то
Избили
И
Выгнали
Меня
Из
Цирка

В
Лохмотьях
И
В
Крови,

Вопиющего –
– О Боге!
– Боге!
– Боге!

И
О –
 – Вселенской любви.

Вы
Случайно
Встретили
Поющего Паяца –

Постояли,
Послушали
Пение.

Вы –
Отметили

Дурацкий
Колпак.

Вы –
Сказали
Внимательно:

– "Это –
Путь
Посвящения"...

Вы –
Мечтательно
Уставились
В –
– Зодиак.

1915
Дорнах



ТЕЛА


На нас тела, как клочья песни спетой...
В небытие
Свисает где-то мертвенной планетой
Все существо мое.

В слепых очах, в глухорожденном слухе –
Кричат тела.
Беспламенные, каменные духи!
Беспламенная мгла!

Зачем простер на тверди оледелой
Свои огни
Разбитый дух – в разорванное тело,
В бессмысленные дни?

Зачем, за что в гнетущей, грозной гари,
В растущий гром
Мы – мертвенные, мертвенные твари –
Безжертвенно бредем?

1916
Москва



АСЕ


Уже бледней в настенных тенях
Свечей стекающих игра.
Ты, цепенея на коленях,
В неизреченном – до утра.

Теплом из сердца вырастая,
Тобой, как солнцем облечен,
Тобою солнечно блистая,
В Тебе, перед Тобою – Он.

Ты – отдана небесным негам
Иной, безвременной весны:
Лазурью, пурпуром и снегом
Твои черты осветлены.

Ты вся, как ландыш, легкий, чистый,
Улыбки милой луч разлит.
Смех бархатистый, смех лучистый
И – воздух розовый ланит.

О, да! никто не понимает,
Что выражает твой наряд,
Что будит, тайно открывает
Твой брошенный, блаженный взгляд.

Любви неизреченной знанье
Во влажных, ласковых глазах;
Весны безвременной сиянье
В алмазно-зреющих слезах.

Лазурным утром в снеге талом
Живой алмазник засветлен;
Но для тебя в алмазе малом
Блистает алым солнцем – Он.

1916
Москва



РОССИЯ


Луна двурога.
Блестит ковыль.
Бела дорога.
Летает пыль.

Летая, стая
Ночных сычей –
Рыдает в дали
Пустых ночей.

Темнеют жерди
Сухих осин;
Немеют тверди...
Стою – один.

Здесь сонный леший
Трясется в прах.
Здесь – конный, пеший
Несется в снах.

Забота гложет;
Потерян путь.
Ничто не сможет
Его вернуть.

Болота ржавы:
Кусты, огни,
Густые травы,
Пустые пни!

1916
Москва



ДЕКАБРЬ 1916 ГОДА


Из душных туч, змеясь, зигзаг зубчатый
Своей трескучею стрелой,
Запламенясь, в разъятые Палаты
Ударил, как иглой.

Светясь, виясь, в морозный морок тая,
Бросает в небо пламена
Тысячецветным светом излитая,
Святая Купина.

Встань, возликуй, восторжествуй, Россия!
Грянь, как в набат, –
Народная, свободная стихия
Из града в град!

1916
Москва



А. М. ПОЦЦО


Глухой зимы глухие ураганы
Рыдали нам.

Вставали нам – моря, народы, страны...
Мелькали нам –

Бунтующее, дующее море
Пучиной злой,

Огромные, чудовищные зори
Над мерзлой мглой...

И сонная, бездонная стихия
Топила нас,

И темная, огромная Россия
Давила нас.

О, вспомни, брат: грома, глаголы, зовы,
И мор, и глад.

О, вспомни ты: багровый и суровый
Пылал закат.
 
В глухие тьмы хладеющие длани
Бросали мы.

В глухие тьмы братоубийств и браней
Рыдали мы.

И звали мы спасительные силы
Заветных снов...

И вот опять – медлительный и милый
Ответный зов.

1918
Москва



СЛОВО


В звучном жаре
Дыханий –
Звучно-пламенна мгла:

Там, летя из гортани,
Духовеет земля.

Выдыхаются
Души
Неслагаемых слов –

Отлагаются суши
Нас несущих миров.

Миром сложенным
Волит –
Сладких слов глубина,

И глубинно глаголет
Словом слов Купина.

И грядущего
Рая –
Тверденеет гряда,

Где пылая, сгорая,
Не прейду: никогда!

1917
Дедово



К РОССИИ


Россия – Ты?.. Смеюсь и умираю,
И ясный взор ловлю...
Невероятная, Тебя – (я знаю) –
В невероятности люблю.

Опять в твои незнаемые муки
Слетает разум мой:
Пролейся свет в мои немые руки,
Глаголющие тьмой.

Как веющие, тающие маки,
Мелькающие мне, –
Как бабочки, сияющие знаки
Летят на грудь ко мне.

Судьбой – (Собой) – ты чашу дней наполни
И чашу дней испей.
Волною молний душу преисполни,
Мечами глаз добей.

Я – знаю все... Я – ничего не знаю.
Люблю, люблю, люблю.
Со мною – Ты... Смеюсь и умираю.
И ясный взор ловлю.

1918
Москва



АНТРОПОСОФИИ


Над ливнем лет,
Над тьмою туч
Ты – светлый свет
И – летний луч.

Как вешний яд
Неотразим!
И ясный взгляд
Невыразим!

Живой алмаз
Блестит из глаз: –
Алмазит даль,
Поит печаль.

Мой вешний свет,
Мой светлый цвет, –
Я полн Тобой,
Тобой – Судьбой.

1918



АСЕ


Те же – приречные мрежи,
Серые сосны и пни;
Те же песчаники; те же –
Сирые, тихие дни;

Те же немеют с отвеса
Крыши поникнувших хат;
Синие линии леса
Немо темнеют в закат.

А над немым перелеском,
Где разредились кусты,
Там, проясняешься блеском
Неугасаемым – Ты!

Струями ярких рубинов
Жарко бежишь по крови:
Кроет крыло серафимов
Пламенно очи мои.

Бегом развернутых крылий
Стала крылатая кровь:
Давние, давние были
Приоткрываются вновь.

В давнем – грядущие встречи;
В будущем – давность мечты:
Неизреченные речи,
Неизъяснимая – Ты!

1916
Москва



ДУХ


Я засыпал... (Стремительные мысли
Какими-то спиралями неслись;
Приоткрывалась в сознающем смысле
Сознанию неявленная высь) –

И видел духа...  Искрой он возник...
Как молния, неуловимый лик
И два крыла – сверлящие спирали –
Кровавым блеском разрывали дали.

Открылось мне: в законах точных числ,
В бунтующей, мыслительной стихии –
Не я, не я – благие иерархии
Высокий свой запечатлели смысл.

Звезда... Она – в непеременном блеске...
Но бегает летучий луч звезды
Алмазами по зеркалу воды
И блещущие чертит арабески.

1914
Арлесгейм



"Я"


В себе, – собой объятый
(Как мглой небытия), –
В себе самом разъятый,
Светлею светом "я".
 
В огромном темном мире
Моя рука растет;
В бессолнечные шири
Я солнечно простерт, –

И зрею, зрею зовом:
"Воистину воскрес" –
В просвете бирюзовом
Яснеющих небес.

Березы в вешнем лесе,
Росея в серебре, –
Провеяли: "воскресе"
На розовой заре...

"Я" – это Ты, Грядущий
Из дней во мне – ко мне –
В раскинутые кущи
Над: "Ты Ecи на не-бе-си!"

1917
Дедово



ВОСПОМИНАНИЕ


Мы – ослепленные, пока в душе не вскроем
Иных миров знакомое зерно.
В моей груди отражено оно.
И вот – зажгло знакомым, грозным зноем.

И вспыхнула, и осветилась мгла.
Все вспомнилось – не поднялось вопроса:
В какие-то кипящие колеса
Душа моя, расплавясъ, протекла.

1914
Арлесгейм




СЕСТРЕ

Антропософии


Слышу вновь Твой голос голубой,
До Тебя душой не достигая:
Как светло, как хорошо с тобой,
Ласковая, милая, благая.

Веют мне родные глубины
Лепестками персикова цвета,
Благовонным воздухом весны,
Пряными роскошествами лета.

1918
Москва



ТЕЛО СТИХИЙ


В лепестке лазурево-лилейном
Мир чудесен.
Все чудесно в фейном, вейном, змейном
Мире песен.

Мы – повисли,
Как над пенной бездною ручей,
Льются мысли
Блесками летающих лучей.

1916
Москва



ВСТРЕЧНЫЙ ВЗГЛЯД

Танка


Медовый цветик сада
Шлет цветику свой стих.
Две пчелки вылетают
Из венчиков: два взгляда
Перекрестились в них.

1918
Москва



КРЫЛАТАЯ ДУША

Танка


Твоих очей голубизна
Мне в душу ветерком пахнула:
Тобой душа озарена...
Вот вешним щебетом она
В голубизну перепорхнула.

1918
Москва



ВОДА

Танка


А вода? Миг – ясна...
Миг – круги, ряби: рыбка...
Так и мысль!.. Вот – она...
Но она – глубина,
Заходившая зыбко.

1916
Дорнах



ЖИЗНЬ

Танка


Над травой мотылек –
Самолетный цветок...
Так и я: в ветер – смерть –
Над собой – мотыльком –
Пролечу стебельком.

1916
Дорнах



ЛАЗУРИ

Танка


Светлы, легки лазури...
Они – черны, без дна;
Там – мировые бури.
Так жизни тишина:
Она, как ночь, черна.

1916
Дорнах



АСЕ

(a-o)


Снеговая блистает роса:
Налила серебра на луга;
Жемчугами дрожат берега;
В светлоглазых алмазах роса.

Мы с тобой – над волной голубой,
Над волной – берегов перебой;
И червонное солнца  кольцо:
И – твое огневое лицо.

1913
Христиания



УТРО

(и-е-а-о-у)


Над долиной мглистой в выси синей
Чисто-чистый серебристый иней.

Над долиной, – как извивы лилий,
Как изливы лебединых крылий.

Зеленеют земли перелеском,
Снежный месяц бледным, летним блеском, –

В нежном небе нехотя юнеет,
Хрусталея, небо зеленеет.

Вставших глав блистающая стая
Остывает, в дали улетая...

Синева ночная, – там, над нами,
Синева ночная давит снами!

Молньями, как золотом в болото
Бросит очи огненные кто-то.

Золотом хохочущие очи!
Молотом грохочущие ночи!

Заликует, – все из перламутра
Бурное, лазуревое утро:

Потекут в излучине летучей
Пурпуром предутренние тучи.

1917
Сергиев Посад



АСЕ

(При прощании с ней)


Лазурь бледна: глядятся в тень
Громадин каменные лики:
Из темной ночи в белый день
Сверкнут стремительные пики.

За часом час, за днями дни
Соединяют нас навеки:
Блестят очей твоих огни
В полуопущенные веки.

Последний, верный, вечный друг, –
Не осуди мое молчанье;
В нем – грусть: стыдливый в нем испуг,
Любви невыразимой знанье.

1916
Дорнах



АСЕ


Опять – золотеющий волос,
Ласкающий взор голубой;
Опять – уплывающий голос;
Опять я: и – Твой, и – с Тобой.

Опять бирюзеешь напевно
В безгневно зареющем сне;
Приди же, моя королевна, –
Моя королевна: ко мне!

Плывут бирюзовые волны
На веющем ветре весны:
Я – этими волнами полный,
Одетая светами – Ты!

1916
Москва



"Я" И "ТЫ"


Говорят, что "я" и "ты" –
Мы телами столкнуты.

Тепленеет красный ком –
Кровопарным облаком.

Мы – над взмахами косы
Виснущие хаосы.

Нет, неправда: гладь тиха
Розового воздуха, –

Где истаял громный век
В легкий лепет ласточек, –

Где заяснясь, "я" и "ты" –
Светлых светов яхонты, –

Где и тела красный ком
Духовеет облаком.

1918
Москва



АНТРОПОСОФИИ


Твой ясный взгляд, в нем я себя ловлю, –
В нем необъемлемое вновь объемлю:
Себя, отображенного – люблю,
Себя, отображенного – приемлю.

Твой ясный взгляд: с ним утопаю я,
Исполненный покоя и блаженства, –
В огромные просторы бытия,
В огромные просторы совершенства.

Нас соплетает солнечная мощь,
Исполненная солнечными снами...
И наши души, как весенний дождь,
Оборвались слезами между нами.

Горенье, пенье, озаренье глаз
Пучинами мерцающими молний, –
Горенье, пенье, озаренье глаз: –
Все – ярче, ослепительней, огромней.

И "ты" и "я" – перекипевший сон,
Растаявший в невыразимом свете...
Мы встретились за гранями времен,
Счастливые, обласканные дети...

1918
Москва



ЗОВ


Сквозь фабричных гудков
Сумасшедшие ревы,
Мы в тиши городов
Слышим тихие зовы.

Исполняется час:
И – восходит в тумане,
Как прозрачный алмаз,
Все из ярких блистаний, –

Снеговое лицо
На огнистом закате,
Замыкая кольцо
Славословящих братий.

Исполняйтесь, вы, – дни.
Распадайтесь, вы, – храмы.
Наши песни – огни.
Облака – фимиамы.

1914
Арлесгейм



РОДИНЕ


В годины праздных испытаний,
В годины мертвой суеты –
Затверденей алмазом брани
В перегоревших углях – Ты.

Восстань в сердцах, сердца исполни!
Произрастай наш край родной
Неопалимой блеском молний,
Неодолимой купиной.

Из моря слез, из моря муки
Судьба твоя – видна, ясна:
Ты простираешь в высь, как руки,
Свои святые пламена –

Туда, – в развалы грозной эры
И в визг космических стихий, –
Туда, – в светлеющие сферы,
В грома летящих иерархий.

1916
Москва



ИНСПИРАЦИЯ


В волне
Золотистого
Хлеба
По-прежнему ветер бежит.

По-прежнему
Нежное
Небо
Над зорями грустно горит.

В безмирные,
Синие
Зыби
Лети, литургия моя!

В земле –
Упадающей
Глыбе –
О, небо, провижу тебя...

Алмазами
Душу
Наполни,
Родной стариною дыша: –

Из светочей,
Блесков,
И молний, –
Сотканная, – плачет душа.

Все – вспомнилось: прежним приветом
Слетает
В невольный
Мой стих –

Архангел, клокочущий светом, –
На солнечных
Крыльях
Своих.

1914
Арлесгейм



АНТРОПОСОФАМ

С любовью и благодарностью М.В. Сабашниковой


Мы взметаем в мирах неразвеянный прах,
Угрожаем обвалами дремлющих лет;
В просиявших пирах, в набежавших мирах
Мы – летящая стая хвостатых комет.

Пролетаем в воздушно-излученный круг:
Засветясь, закрутясь, заплетаяся в нем, –
Лебединый, родимый, ликующий звук
Дуновеньем души лебединой поймем.

Завиваем из дали спирали планет;
Проницаем туманы судьбин и годин;
Мы – серебряный, зреющий, веющий свет
Среди синих, любимых, таимых глубин.

1918
Москва



МЛАДЕНЦУ


Играй, безумное дитя,
Блистай летающей стихией:
Вольнолюбивым светом "Я",
Явись, осуществись, – Россия.

Ждем: гробовая пелена
Падет мелькающими мглами;
Уже Небесная Жена
Нежней звездеет глубинами, –

И, оперяясь из весны,
В лазури льются иерархии;
Из легких крылий лик Жены
Смеется радостной России.

1918
Москва



РОДИНЕ


Рыдай, буревая стихия,
В столбах, громового огня!
Россия, Россия, Россия –
Безумствуй, сжигая меня!

В твои роковые разрухи,
В глухие твои глубины, –
Струят крылорукие духи
Свои светозарные сны.

Не плачьте: склоните колени
Туда – в ураганы огней,
В грома серафических пений,
В потоки космических дней!

Сухие пустыни позора,
Моря неизливные слез –
Лучом безглагольного взора
Согреет сошедший Христос.

Пусть в небе – и кольца Сатурна,
И млечных путей серебро, –
Кипи фосфорически бурно
Земли огневое ядро!

И ты, огневая стихия,
Безумствуй, сжигая меня,
Россия, Россия, Россия –
Мессия грядущего дня!

1917
Поворовка



ГОЛУБЬ


Вестью овеяны
Души прострем –
В светом содеянный
Радостный гром.

В неописуемый,
В огненный год, –
Духом взыскуемый
Голубь сойдет.

1918
Москва



ЧАША ВРЕМЕН


Открылось!
Весть весенняя!
Удар – молниеносный!
Разорванный, пылающий, блистающий покров;

В грядущие,
Громовые
Блистающие весны,
Как в радуги прозрачные, спускается – Христос.

И голос
Поднимается
Из огненного облака:
"Вот чаша благодатная, исполненная дней!"

И огненные
Голуби
Из огненного воздуха
Раскидывают светочи, как два крыла над ней.

1914
Арлесгейм



АНТРОПОСОФИИ


Из родников проговорившей ночи
В моем окне
Нежданные, мерцающие очи
Восходят мне.

Блистает луч из звездной рукояти,
Как резвый меч;
Мой бедный ум к ногам смущенных братий
Слетает с плеч.

Я – обезглавлен в набежавшем свете
Лучистых глаз.
Меж нами – Он, Неузнанный и Третий;
Не бойтесь нас.

Мы – вспыхнули, но для земли погасли.
Мы – тихий стих.
Мы – образуем солнечные ясли.
Младенец – в них.

Слепую мглу бунтующей стихии
Преобрази.
Я не боюсь: влекут, Христософия,
Твои стези.

Ты снилась мне, светясь... когда-то, где-то.
Сестра моя!
Люблю Тебя: Ты – персикова цвета
Цветущая заря.

Как вешний вихрь гласят неумолимо –
Гласят в голубизне –
Твои слова, пронесшиеся мимо,
Но сказанные мне.

В свои глаза – сплошные синероды
Меня возьми;
Минувшие, глаголющие годы
Мои уйми.

В Твоих глазах блистают: воды, суши;
Бросаюсь в них:
Из глаз Твоих я просияю в души,
Как тихий стих.

И сердце – обезумевшая птица –
В немой мольбе
Пусть из груди – разорванной темницы –
Летит к Тебе.

Мы – вспыхнувшие, вспыхнувшие дети –
В нежданный час:
Меж нами – Он, Неузнанный и Третий:
Не бойтесь нас!

1918
Москва



ХРИСТИАНУ МОРГЕНШТЕРНУ

Автору "Wir fanden einen Pfad"


От Ницше – Ты, от Соловьева – Я:
Мы в Штейнере перекрестились оба...
Ты – весь живой, звездою бытия
Мерцаешь мне из... кубового гроба.

Свергается стремительно звезда,
Сверкая в ослепительном убранстве: –
За ней в обетованный край, – туда –
Пустынями сорокалетних странствий!

Расплавлены карбункул и сапфир
Над лопнувшей трубою телескопа...
Тысячекрылый, огнекрылый мир!
Под ним – испепеленная Европа!..

Взлетаем над обманами песков,
Блистаем над туманами пустыни.
Антропософия, Владимир Соловьев
И Фридрих Ницше – связаны: отныне!..

От Ницше – Ты, от Соловьева – Я;
Отныне будем в космосе безмерном:
Ты первозванным Светом бытия,
Я – белым "Христианом Моргенштерном".

1918
Москва



 
            Печатается по изданию: Звезда. Новые стихи. СПб., Госиздат, 1922.


            Скачать сборник