Максимилиан Волошин. МЕЧ (Сб. ПУТЯМИ КАИНА)



1

Меч создал справедливость.


2

      Насильем скованный,
      Отточенный для мщенья, –
Он вместе с кровью напитался духом
      Святых и праведников,
      Им усекновенных.
И стала рукоять его ковчегом
Для их мощей.
(Эфес поднять до губ –
Доныне жест военного салюта).
И в этом меч сподобился кресту –
Позорному столбу, который стал
Священнейшим из символов любви.


3

На справедливой стали проступили
Слова молитв и заповеди долга:
«Марии – Деве милосердной – слава»,
«Не обнажай меня без нужды,
Не вкладывай в ножны без чести»,
«In te, о Domine, speravi!»
Восклицают средневековые клинки.
Меч сосвященствовал во время
      Литургии,
Меч нарекался в таинстве крещенья.
Их имена «Отклер» и «Дюрандаль»
      Сверкают, как удар.
      И в описях оружья
К иным прибавлено рукой писца:
      «Он – фея».


4

Так из грабителя больших дорог
      Меч создал рыцаря
      И оковал железом
Его лицо и плоть его; а дух
Провел сквозь пламя посвященья,
Запечатляя в зрящем сердце меч,
Пылающий в деснице Серафима:
      Символ земной любви,
      Карающей и мстящей,
Мир рассекающий на «Да» и «Нет»,
На зло и на добро.
«Si! Si! – No! No!»,
Как утверждает Сидов меч «Тисона».


5

Когда же в мир пришли иные силы
И вновь преобразили человека,
Меч не погиб, но расщепился в дух:
Защитницею чести стала шпага
(Ланцет для воспаленных самолюбий),
      А меч –
Вершителем судебных приговоров.
      Но, обесчещенный,
      Он для толпы остался
            Оракулом
      И врачевателем болезней;
И палачи, собравшись, хоронили
      В лесах Германии
      Усталые мечи,
      Которые отсекли
      Девяносто девять.


6

      Казнь реформировал
      Хирург и филантроп,
      И меч был вытеснен
      Машинным производством,
Введенным в область смерти, и с тех пор
      Он стал характером,
      Учением, доктриной:
Сен-Жюстом, Робеспьером, гильотиной –
Антиномией Кантова ума.


7

      О, правосудие,
      Держащее в руках
Весы и меч! Не ты ль его кидало
На чашки мира: «Горе побежденным!»?
Не веривший ли в справедливость
      Приходил
К сознанию, что надо уничтожить
      Для торжества ее
      Сначала всех людей?
Не справедливость ли была всегда
Таблицей умноженья, на которой
      Труп множили на труп,
      Убийство на убийство
      И зло на зло?
Не тот ли, кто принес «Не мир, а меч»,
В нас вдунул огнь, который
Язвит и жжет, и будет жечь наш дух,
      Доколе каждый
Таинственного слова не постигнет:
«Отмщенье Мне и Аз воздам за зло».


1 февраля 1922
Феодосия